Дети 1970-80-х, выросшие без постоянного контроля, во взрослом возрасте обладают одной общей чертой

Фото: из открытых источников

Люди, которые в детстве росли фактически сами — возвращались домой после школы в пустые квартиры, самостоятельно решали свои проблемы и ели то, что было в холодильнике, — обрели удивительную способность переносить одиночество. Об этом психолог Лахлан Браун пишет на страницах издания VegOut.

По его словам, эти люди рано поняли, что быть в одиночестве — это не чрезвычайная ситуация, и им удалось свою "тихую самостоятельность" превратить в "своеобразную эмоциональную выносливость, которой мало кто еще обладает".

Поколение "с ключом на шее"

По словам автора, термин latchkey kid ("ребенок с ключом на шее") стал популярным в 1970-80-х годах и описывал детей, которые после школы возвращались в пустой дом, потому что оба родителя работали. Он привел данные исследования 2004 года, в котором это поколение было названо одним из "наименее ухоженных". Браун объяснил, что такое явление было обусловлено ростом уровня разводов и увеличением участия женщин на рынке труда в то время, когда системного внешкольного ухода за детьми фактически не существовало.

При этом, пишет психолог, на протяжении многих лет считалось, что это плохо, что дети, оставленные сами на себя, будут страдать. И для некоторых, особенно очень маленьких или тех, кто находился в опасных условиях, это действительно было так, согласился он.

Но для большого количества таких детей часы без присмотра не привели к вреду, заметил Браун, а сформировали специфическую психологическую способность, которую исследователи только сейчас начинают полностью осознавать.

Что на самом деле формирует одиночество

Браун вспомнил работу британского психоаналитика Дональда Винникотта 1958 года, в которой тот утверждал, что способность быть наедине с собой — один из важнейших признаков эмоциональной зрелости. Он четко отличал ее от изоляции или одиночества как страдания. Речь шла не об отчуждении, а о позитивном навыке — психологической способности существовать в собственной компании без тревоги, пишет психолог.

"Его ключевая идея была парадоксальной: способность быть наедине формируется через опыт одиночества в присутствии надежного человека. Ребенок, который знает, что отец или мать рядом, даже если они не взаимодействуют активно, постепенно формирует внутреннее чувство безопасности. Со временем это ощущение становится "переносным" — его можно брать с собой в пустые комнаты, тихие вечера и долгие периоды без структуры, не чувствуя покинутости", — пояснил Браун.

Он подчеркнул, что опыт "детей с ключом на шее" не совсем соответствовал этому описанию, ведь родителей на самом деле не было в соседней комнате — они были на работе. Но, по его словам, для многих детей, особенно тех, кто знал, что их любят и что родители вернутся, происходило нечто подобное: одиночество для них стало не травмой, а тренировкой.

Исследование 1996 года проверило концепцию Винникотта на практике, опросив 500 взрослых в США об их отношении к одиночеству. Ученые обнаружили, что люди, которым комфортно в одиночестве, имеют более низкий уровень депрессии, меньше физических симптомов и более высокую удовлетворенность жизнью, рассказал Браун и добавил, что способность быть в одиночестве — это не просто черта характера, а настоящий психологический ресурс.

Поколение, которое случайно научилось успокаивать себя

По словам автора, этот опыт дал миллионам детей тысячи часов неструктурированного времени в одиночестве именно в тот период развития, когда мозг учится саморегуляции.

"Не было приложений. Не было запланированных занятий. Не было родителей, которые объясняют или подсказывают решения. Тебе было скучно — и ты должен был придумать, что с этим делать. Ты боялся шума — и должен был успокоить себя. Ты был голоден — и искал, что поесть. Ты чувствовал одиночество — и должен был пережить это или найти способ заполнить время", — говорится в статье.

Психолог объяснил, что каждый из этих микроопытов был уроком саморегуляции, причем не той, которую дают на занятиях или в терапии, а той, которая формируется через многократное повторение и благодаря этому становится автоматической.

Почему у других поколений этого нет

Браун пишет, что поколение до "детей с ключом на шее" преимущественно не имело матерей-домохозяек. Дети возвращались домой в контролируемую среду, где были структура, присмотр, забота, но у них было меньше пространства для формирования выносливости к одиночеству.

"Следующие поколения получили другую форму контроля: организованную активность. Футбол, репетиторы, музыка, запланированные встречи. А со временем — смартфоны, которые гарантировали, что даже физически наедине ребенок никогда не остается наедине со своими мыслями", — отметил он.

Таким образом, по его мнению, поколение "детей с ключом на шее" оказалось в уникальном историческом окне, где условия были идеальными для формирования людей, которым действительно комфортно в собственной компании.

"Я думаю об этом в своей жизни в Сайгоне. Я могу сидеть на балконе час, смотреть на мотоциклы и думать ни о чем. И это ощущается как роскошь, а не наказание. Моя жена иногда смотрит на меня в такие моменты и спрашивает, все ли в порядке. У меня больше чем в порядке. Это мое самое естественное состояние", — рассказал Браун.

Он добавил, что эта способность пришла не от мудрости или дисциплины, а появилась благодаря сотням пустых послеобеденных часов, когда никого не было дома, и он был вынужден "научиться составлять себе компанию".

В то же время Браун признает, что некоторые "дети с ключом на шее" действительно были заброшены, некоторые боялись, некоторые жили в опасных условиях, "но для подавляющего большинства — тех, у кого была относительно стабильная жизнь и родители, которые просто работали, — этот опыт сформировал конкретное и измеримое качество: комфорт в одиночестве, который работает как психологический ресурс на протяжении всей жизни".